«Фотография сообщает мне о смерти в будущем времени» Ролан Барт

Ролан особое внимание уделяет цвету в фотографии. По мнению Барта, «в любой цветной фотографии цвет — это сделанная позднее добавка к первоначальной правде Черного и Белого. Цвет для меня — что-то искусственное, румяна (вроде тех, которыми румянят трупы). Потому что для меня важна не „жизнь“ фото, а уверенность в том, что фотографируемое тело касается меня своими собственными лучами, а не добавочным светом». 

Ролан Барт считал так же, что дата фотографии — это ее неотъемлемая часть из-за того, что она заставляет поднять голову, взвесить шансы жизни и смерти. 

Барт выступает против отождествления фотографии с искусством, видя в этом посягательства на уникальные свойства фотографии. Для него она — «эманация прошедшей реальности», «магия», но не искусство. Если уж и можно связать фотографию с каким-то видом искусства, то разве что с театром, генетически связанным с древним культом мертвых. 

Ну, а к сущности самой фотографии можно приблизиться только путем анализа личного переживания, вызываемого тем или иным снимком.

Фотография для Барта по-настоящему хороша тогда, когда снимок начинает «существовать» в сознании человека. Фотография — это выше привычных нам слов «техника», «реальность», «репортаж», «искусство» и т. д. Для настоящего понимания процесса фотографии, ее глубоких смыслов не нужно ничего говорить. Надо «закрыть глаза, позволить детали самой приблизиться к эффективному сознанию».

Следует вопрошать Фотографию в ее очевидной данности, исходя не из удовольствия, но соотнося себя с тем, что романтически называют «любовь и смерть».

Обнаруживая уникальную способность фотографии к совмещению прошлого и настоящего, ее власти над тем, что безвозвратно исчезло, Барт приходит к осознанию того, что сущность фотографии заключена в ее соотнесенности не с объектом изображения, а со временем, и определяет ноэму (здесь используется феноменологический термин, означающий мыслимое содержание) фотографии формулой «это было».

 «Фотография не напоминает о прошлом… Ее воздействие на меня состоит не в восстановлении того, что уничтожено (временем, расстоянием), но в свидетельстве, что-то, что я вижу, на самом деле было… Фотография не говорит „…“ о том, чего больше нет, но только и наверняка о том, что было»…

Слова Ролана Барта заставили меня задуматься о моем собственном отношении к фотографии. Особенно к снимкам, которые связаны со мной каким-либо образом. Я нашла в нашем семейном архиве множество снимков рубежа XIX–XX веков. Люди, изображенные на них мои дальние родственники. О ком-то я слышала, кого-то видела на фотографиях впервые, но меня поразило осознание сплетения времени с историей конкретно моей семьи. Вот сейчас XXI век, развиты технологии и множество другое. Чтобы сделать фотографию не нужно даже пяти минут. Снимки делаются без повода. И вот я вижу фотографии предков, которые жили до меня за сто лет… А ведь эта другая эпоха, и по большому счету, остается лишь гадать как эти люди прожили свою жизнь и что испытывали в конкретный момент съемки. В голове как будто происходит расширение рамок времени и пространства: эти люди действительно были, но они даже и представить себе не могли, что спустя век на их личные фотографии будут смотреть дальние потомки и думать о них в прошедшем времени. Теперь же они только воспоминание.